Росомаха





 





РОСОМАХА







ДРЕВНЯЯ ИНДЕЙСКАЯ ЛЕГЕНДА ГЛАСИТ:






 Раз в триста лет рождается Особенное Животное. Энергетика Особенного Животного настолько велика, что убить Его невозможно.



 



Особенное Животное живет срок, отведенный Его виду. В отличие от сородичей Особенное Животное всегда умирает своей смертью.



Особенным Животным может стать особь любого вида, обитающего в лесу, степи или пустыне. Будь то медведь, волк, рысь, росомаха или куница.



 



 





ТО, ЧТО НЕ ВОШЛО В ИНДЕЙСКУЮ ЛЕГЕНДУ, НО ЧТО ИЗ ПОКОЛЕНИЯ В ПОКОЛЕНИЕ ПЕРЕДАВАЛИ ЖРЕЦЫ СВОИМ ПРИЕМНИКАМ:





Не приведи Великий Дух, Творец Всего Сущего, если Особенное Животное встретится с КЕХА - темной сущностью, которую люди чаще всего видят, как изможденную старуху.



 



 





ПРОЛОГ







ВНУТРИ. ПЕРВЫЕ СИМПТОМЫ





 



 



Он спешил. 
 Несмотря на протесты жены и умоляющий взгляд дочери, он выбежал из дома, запрыгнул в машину, выжал педаль газа. Он рассчитывал на скорость. 
 И он старался не думать о тех зловещих симптомах, из-за которых все это происходило: страх семьи, его собственный страх и попытка вырваться за пределы поселка. Вырваться - чтобы покончить с этим абсурдом, суть которого ускользала от рационального объяснения. 
 Он выехал на дорогу, ведущую из поселка, на недозволенной скорости. Завизжали шины, машину потянуло в кювет. Но он был опытным водителем: он выровнял машину и снова утопил акселератор. 
 Если он не сбавит скорость, когда проскочит знак, отмечающий конец населенного пункта, если он не поддастся тем странным ощущениям, которые испытывал лично, а после услышал от других людей, у него все получится.
 Должно получиться!



 



Сначала накатывала неуместная тоска. Сильнейшая тоска по родному дому, как будто что-то вырвало тебя из постели среди ночи, и ты уже никогда не вернешься назад. За тоской следовала опустошенность. Словно все внутри умирало, без всякой агонии, в один момент. 
 После чего душу снова захлестывала волна тоски. 
 Что, в свою очередь, порождало страх. 
 Страх вынуждал остановиться, открыть дверцу, выйти из машины и оглянуться назад. От этого взгляда туда, где остался дом, страх усиливался, хлестал тело порывами ветра, обжигал все внутри кипятком. 
 Когда мужчина столкнулся с этим впервые, на прошлой неделе, он просто развернулся и поехал назад, не понимая, что с ним такое. Страх и тоска ушли, хотя не сразу. Дома он осмотрел себя в зеркало, померил температуру, но ни к каким объяснениям не пришел. 
 Спустя час он снова уезжал из поселка. 
 И снова не смог его покинуть. Мужчину что-то не пускало, словно он совершал какую-то ошибку. Казалось, отъезду противилась его интуиция, утверждавшая, что сегодня лучше остаться дома. Иначе... Кто его знает, что может случиться? Авария, грабеж, сердечный приступ - не все ли равно?
 И он прислушался к тому, что принял за интуицию. 
 Позже выяснилось, что подобное случалось с каждым жителем их поселка, кто хотел выехать за его пределы.
 Позже выяснилось, что те, кто все-таки попытался игнорировать необъяснимые страх и тоску, получили новую порцию неприятных ощущений. У кого-то возникала сильная головная боль, у кого-то шла носом кровь, и тут хочешь, не хочешь - приходилось разворачиваться.  
 Позже выяснилось, что уже несколько дней никто из местных жителей не рискует выехать за пределы поселка. Это казалось абсурдом, но это было и фактом. И против этого абсурда хотелось восстать.
 То есть покинуть поселок во что бы то ни стало.



 



После знака шоссе петляло. 
 Несмотря на фанатичную решимость, мужчина все же сбавил скорость. Он понимал, что делать этого нельзя, но мчаться на этом отрезке со скоростью под сотню было нереально. 
 В противном случае он рисковал не вписаться в один из поворотов и въехать в ствол дерева. 
 И его накрыла уже знакомая тоска. Тоска, потом опустошенность, и - страх. Голова сама собой повернулась назад. Возникло ощущение, что он теряет все, что только может потерять человек. Близких, свое жилище, родину, себя, в конце концов. 
 Усилием воли он вынудил себя смотреть на серую ленту шоссе,  снова утопил акселератор. 
 Страх как будто отступил, совсем немного, но это позволило забрезжить надежде, и мужчина улыбнулся, вцепившись в руль. В этот момент в голове вспыхнула боль. От неожиданности он вскрикнул. Стал притормаживать, но боль усиливалась. Казалось, кто-то всадил в макушку крюк и вращает его, вращает, вращает...
 Человек выпустил руль, сжав голову. Он снова кричал, не замечая, как из носа ползут ленивые струйки крови. 
 Автомобиль сполз в кювет, уткнулся в мохнатую ель. Толчок бросил мужчину на рулевое колесо, и в голове что-то взорвалось. Как будто лопнули все сосуды. 
 Тело обмякло, и неподвижный лесной воздух всколыхнул продолжительный гудок.
 Этот звук длился очень долго, прежде чем наступила прежняя тишина.



 



 





ПРОЛОГ







СНАРУЖИ. ПОСЛЕДСТВИЯ ПЕРВЫХ СИМПТОМОВ





 



Черный автомобиль медленно проехал вдоль тротуара и влез на край стоянки.
 Мужчина, сидевший за рулем, опасливо огляделся, изучая поток пешеходов, помедлил и выбрался из машины. Худой, в очках и, несмотря на теплую погоду, в длинном плаще с толстой подкладкой, он неуверенно протиснулся между спешащих людей и, оглянувшись, нырнул в темный прохладный холл уютного ресторанчика, открытого всего неделю назад.
 Особенность этого заведения, не считая добротной итальянской кухни, встречавшейся в Городе гораздо реже, нежели итальянские названия ресторанов, заключалась в том, что сюда невозможно было попасть без предварительного заказа. Кроме того, перед каждым посетителем с момента заказа ставили песочные часы, рассчитанные на пятьдесят минут, не более. После чего посетитель должен был освободить место другим желающим, из которых по вечерам даже образовывалась перед входом очередь. 
 Сейчас было два часа пополудни, и очередь отсутствовала.
 Это заведение исключало, что кто-то попадет сюда с улицы под воздействием импульса. Худой потому и выбрал этот ресторанчик. Он не думал, что за ним может кто-то следить, но в последние дни все чаще казалось, что не помешает малейшая предосторожность. Самая, на первый взгляд, абсурдная.
 Он прошел в зал и заметил, что тот, с кем он должен здесь встретиться, уже ждет его. 
 Худой видел этого человека лишь на фотографиях в газетах, и вживую тот показался ему не таким крупным. Скорее худощавым и поджарым, нежели плотным. 
 Худой прошел к нужному столику, сел. Они обменялись приветствиями, и возле Худого возникла миловидная официантка. Худой поспешно раскрыл меню и ткнул в первую попавшуюся пиццу - для вида он, конечно, попробует пару кусочков, но есть ему хотелось сейчас меньше всего. Официантка упорхнула. 
 Худой задержал взгляд на мужчине по другую сторону стола.
 Его звали Стефан, и он был частным детективом. Вчера, во время предварительного звонка, Худой поинтересовался у Стефана, не приехал ли тот в эти края откуда-нибудь с Балканского полуострова. Стефан ответил, что одна из его прабабушек была то ли болгаркой, то ли румынкой, но он сам родился и жил в этом Городе. Действительно - Стефан говорил по-русски без акцента. 
 Худой спрашивал об этом не из любопытства, он пытался развеять собственное напряжение. Он хотел показать собеседнику, что не так чтобы и нуждается в его услугах. Скорее еще в раздумьях, хотя и позвонил. 
 Сейчас, встретившись со Стефаном лично, Худой осознал, что вел себя глупо. Обстоятельства, вынудившие его обратиться к частному детективу, слишком серьезные, чтобы еще заботиться о том, как выглядишь в чьих-то глазах. Пожалуй, само понятие частного детектива настраивает на некий двусмысленный лад. Возможно, где-то за океаном эти ребята не выпадают из общего ряда, но здесь при мысли о них до сих пор возникает ощущение, что это все понарошку.    
 Тем не менее, Худой почему-то испытывал уверенность, что за помощью надо идти именно к такому человеку, а вовсе не в ФСБ или родственную структуру. Во всяком случае, успеется. Человек, с которым Худой встретился, тоже не беспомощная единица. 
 Он получил известность, когда в прошлом году раскрыл убийство члена городской мэрии. До этого Стефан занимался обычной для частного детектива мелочевкой: слежка за супругом, подозреваемым в неверности, пропавшая собачонка, без которой жизнь хозяйки грозит прерваться, ошалевшая нимфетка, сбежавшая из родительского дома к неизвестному бой-френду. Лишь случайность, заставившая ввязаться в расследование убийства, позволила появиться его фото в нескольких газетах. Как там было написано? "... Невероятное везение, а также интуиция...".  
 Стефану принесли его заказ и поставили перед ним песочные часы. Желтоватые песчинки начали осыпаться тоненькой струйкой в пустую нижнюю половину. Не раздумывая, частный детектив принялся за еду. Жуя, он сказал:
 - Вы рассказывайте, я слушаю. Пусть это вас не смущает, - он кивнул на тарелку с едой. - Здесь слишком хорошая телятина. 
 Принесли заказ и Худому. Он покосился на пиццу, осмотрелся по сторонам.
 - Не нравится мне это место, - пробормотал он.
 Стефан пожал плечами.
 - Вы его сами выбрали. 
 Какое-то время Худой смотрел, как Стефан ест. Тот откинулся на спинку стула и потребовал:
 - Ну, давайте. Выкладывайте, - он глянул на песочные часы. - У нас минут тридцать уже осталось.  
 Худой снова огляделся и тихо заговорил:
 - За Городом, если ехать в восточном направлении, есть небольшой поселок, километров пятьдесят отсюда. Красивое тихое место. Не просто деревенька какая-то, солидный такой поселок. С озером.
 Стефан кивнул.
 - Пригород для среднего класса. Много новых домов, относительная чистота, сфера обслуживания на уровне. Хоть сам туда катайся ради разнообразия и другим советуй.
 Помедлив, Худой кивнул.
 - Да. Только посторонние появляются там все реже и реже. И сами жители... не выезжают оттуда. Вообще.
 Стефан прожевал, глядя куда-то поверх головы своего собеседника. Нельзя сказать, что на его лице появилась хоть какая-то заинтересованность.
 - И в чем проблема? - спросил он.
 Худой опустил голову, упершись взглядом в стол. 
 - Я даже не знаю, как это сказать.
 - Скажите, как есть. 
 Худой поднял голову.
 - У меня в этом поселке сестра живет. С мужем и двумя детьми. Мы не так чтобы часто с ней общаемся, но... Я недавно узнал, что она нашу мать почти не навещает. А мать сестра всегда любила. Ездила через день, не говоря про выходные. В общем, я поговорил с мамой и позвонил сестре. Сказал, что хочу к ним приехать на вечер. Она не согласилась. Сказала, что они с мужем сильно заняты и не могут меня принять. 
 Худой вздохнул.
 - Голос у нее был какой-то странный. Как будто она вот-вот расплачется. Словом, она быстро попрощалась и положила трубку. Я поколебался, но перезвонил. Спросил: можно хоть племянников по телефону услышать? Сестра замялась, потом сказала, что они на улице и не могут подойти. 
 Стефан почесал подбородок, неудачно скрывая зевок. 
 - И чем, вы думаете, я мог бы помочь?
 Худой заглянул частному детективу в глаза и догадался, что для него рассказ потенциального клиента пока представляется банальной семейной ссорой.
 - Это еще не все. Не добившись толку по телефону, я решил съездить к ним. Я приехал, позвонил в дверь, но они мне не открыли. Они были дома - я видел их машину на заднем дворе. Они были дома, но даже не открыли мне дверь. На всякий случай я зашел к соседям, спросить, не случилось ли чего с моими родственниками, но и там мне не открыли. Я даже не смог с кем-нибудь поговорить. И еще. Я заметил несколько странностей. Нигде не видно играющих детей. Несмотря на теплую погоду, закрыты все двери. И парочка прохожих, которых я встретил, сразу ретировалась, не желая разговаривать. 
 Худой достал из кармана платок, промокнул лоб. Огляделся и добавил:
 - Я нашел уличный таксофон и позвонил сестре. Я не надеялся, что она вообще снимет трубку, потому что ее сотовый, как и сотовый ее мужа, были недоступны, но она ответила. Я сказал ей, что нахожусь в квартале от ее дома, но она сказала, что очень занята и попросила меня уезжать. Мне кажется, она готова была закричать, если бы я продолжал настаивать. 
 Частный детектив покосился на песочные часы, заерзал на стуле. 
 - Так-так, - пробормотал он. - Вы заявляли об этом в органы правопорядка? 
 Худой удивленно посмотрел на детектива. 
 - Нет. О чем заявлять? И зачем бы я обратился к вам?
 Стефан кивнул.
 - Да, конечно. Ладно, откуда вы знаете, что из поселка никто не выезжает? Сами проверяли?
 Худой ответил не сразу. 
 - Знаете, у меня... есть женщина, я ведь с женой уже как год не живу. Так вот у моей... подруги тоже оказалась родня из этого поселка. И она тоже кое-что узнала. Жители уже некоторое время вообще не выезжают за пределы поселка. Кто-то заказывает продукты или другие товары, им это доставляют. Люди рассчитываются, но сами остаются у себя дома. 
 - Да-а, - протянул Стефан. - А как же работа и все такое? 
 Худой пожал плечами.
 - Не знаю. Кто-то взял продолжительный отпуск, кто-то уволился, но даже за документами не поехал. Разве что предложил доставить все необходимое на дом. Например, мою женщину родственники просили забрать некий заказ, за которым они не могут съездить сами.
 - Скажите, если они ее о чем-то просили... значит, они должны были ей что-то объяснить, не так ли?
 Худой медленно покачал головой.
 - Нет, они ей ничего не говорят. Только по делу: что привести, что купить. 
 Стефан снова покосился на песочные часы. Желтоватая струйка монотонно перетекала в нижнюю половину. Верхняя должна была опустеть через пару минут.
 Частный детектив посмотрел на своего клиента.
 - Значит, вы хотите, чтобы я...
 - ... выяснили, что там, черт возьми, происходит.



 



 





Часть 1.   СТАРУХА В ФИОЛЕТОВОМ ПЛАЩЕ





 1.



 



Илья еще не заснул, когда услышал этот непонятный звук.
 Звук напоминал трепет белья, вывешенного на заднем дворе и терзаемого порывами ветра. 
 Некоторое время Илья лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, не снится ли это ему. Во-первых, сейчас зима, и на заднем дворе нет никакого белья. Во-вторых, погода сегодня не была ветреной, да и сейчас не слышно обычного в этих случаях гула в водосточных трубах. 
 Не считая этих хлопков какой-то ткани. 
 Илья осторожно приподнялся на локтях, глянул на жену. Та спала, и ее ровное тихое дыхание убедило его, что ему ничего не мерещится. Не хотелось выбираться из-под одеяла на холод, но Илья все-таки встал с кровати. Проверил, не разбудил ли Ольгу, накинул пижаму и вышел из спальни. 
 Дверь в свою комнату они не закрывали с тех пор, как решили, что их ребенку пора ночевать вне родительской спальни. Оля волновалась, что они не услышат, если трехлетний Данила проснется среди ночи, испугается и заплачет, и тогда Илья предложил оставлять двери их комнат открытыми. 
 Он прошел к спальне сына, заглянул туда, убедившись, что ребенок спит, и прошел дальше, на кухню. Именно с кухни задний двор был виден лучше всего. 
 Это был просторный участок, ограниченный невысоким - по пояс взрослому человеку - забором, часть которого скрывали заросли черемухи и сирени. Правда, сейчас голый кустарник не справлялся с этой задачей, и забор был виден по всему периметру, не считая тех участков, справа и слева, которые были общими с соседскими дворами. Справа располагался гараж, слева - сарай, благодаря чему задний двор Ильи и Ольги Даменковых был скрыт от посторонних глаз. Если, конечно, не встать с тыла на тропинке, протянувшейся вдоль леса. 
 Задний двор был достаточно просторным и удобным, и хозяева уже ни раз устраивали здесь пикничок с шашлыками, приглашая друзей и родственников. И еще Илья планировал оборудовать песочницу, поставить качели и горку. Для Данилы и... его будущего братика или сестрички - Оля была уже на четвертом месяце. 
 Не решаясь включить свет, Илья осторожно просеменил к окну. Хлопки, напоминавшие трепет белья на ветру, стали отчетливее. Плотная занавеска на окне усиливала тьму и не позволяла рассмотреть задний двор. Появилась необъяснимая тревога, Илья помедлил, прежде чем, наконец, приподнял край занавески.
 Сначала Илья не заметил ничего особенного. Заметенный снегом двор, темная бесформенная масса гаража и сарая, сжавшийся, будто под тяжестью снега, мертвый кустарник и расплывчатая стена спящего леса. Илья даже успел удивиться: откуда эти хлопки, если на заднем дворе ничего и никого нет?
 Потом он обнаружил человеческую фигуру.



 



Не происходило ничего криминального: никто ничего не тащил, никуда не крался. Человек просто стоял, глядя на дом, но у Ильи похолодела спина, и он не отпрянул от окна, отпустив уголок занавески, лишь потому, что его охватило оцепенение. 
 Это было неожиданно - человек, вошедший к ним на задний двор незадолго до полуночи. И, наверное, не предвещало ничего хорошего. Однако это предположение отодвинули на задний план другие детали. 
 Человек был в длинном темном плаще, не черном, скорее фиолетовом или бордовом. Свет уличных фонарей со стороны фасада не освещал человека в плаще открыто, но частично рассеивал тьму. Достаточно, чтобы различить некоторые мелочи. 
 Одежда визитера показалась Илье тонкой и совсем не зимней. Сам человек казался тем, кто, замерзая в лесу, решился постучать в первый попавшийся в дом в поисках приюта. Именно полы его плаща трепетали, издавая те самые хлопки, что подняли Илью с кровати. Полы трепетали, несмотря на отсутствие ветра - в противном случае шевелились бы ветви кустарника. 
 Спустя минуту или около того Илья решил, что человек на заднем дворе - женщина. Он сам бы не объяснил, почему пришел к такому выводу. Капюшон плаща оказался накинут на голову, и лицо рассмотреть было нельзя. Наверное, причина была в росте и хрупком сложении. 
 И еще Илье показалось, что женщина вошла во двор босиком. Во всяком случае, ему не удалось рассмотреть обувь, хотя полы плаща не скрывали ноги полностью. 
 Очередной хлопок странной одежды под несуществующим порывом ветра заставил Илью прервать это созерцание. Нужно было что-то делать. Он отпустил занавеску, и задний двор скрыла тонкая белая ткань. Илья оглянулся, подумав о жене и том, не разбудить ли ее. Отказавшись от этой затеи - Оля же беременна, и он ее только напугает - Илья решил выяснить все самостоятельно. В конце концов, к ним на задний двор кто-то вошел, и он, как хозяин дома, должен получить объяснения. Вдруг этой женщине, в самом деле, требуется помощь? 
 Илья шагнул к веранде, где был выход на задний двор, осознал, что у него босые ноги, и попытался нащупать во мраке холодной веранды хоть какую-то обувь. Нашлись старые тапки, в которых Илья в теплое время года выносил мусор или спускался в подвал. 
 Он уже отодвинул засов, когда появилась мысль-предупреждение: он выходит из дома в пижаме и безоружный, но нет уверенности, что это не какие-нибудь отморзки-грабители странным способом выманивают хозяев. Но было поздно - он уже толкнул дверь вперед, и холодный воздух иголками впился в обнаженные голени, быстро пополз вверх, забираясь под пижаму, вгрызаясь в бедра и ягодицы, гениталии и пах. 
 Несмотря на это, Илья застыл.
 Во дворе никого не было.



 



Илья покосился влево, потом - вправо. 
 Пусто. Словно никого и не было. 
 Возникло абсурдное желание вернуться в кухню и снова поглядеть в окно. Убедиться, что и оттуда задний двор предстанет пустым, без странного визитера, минуту назад стоявшего в неуместном одеянии и, кажется, босиком. 
 Вместо этого Илья шагнул вперед, сходя с невысокого крыльца на заснеженную землю. 
 - Эй, - негромко позвал он. - Кто тут? 
 Ему никто не ответил. 
 Любопытно, могла ли та женщина в плаще покинуть двор, пока хозяин дома искал на веранде обувь и открывал заднюю дверь? Теоретически это возможно, если двигаться очень быстро. Впрочем, теоретически возможно многое. Но вот в реальности...
 Женщина в плаще стояла шагах в пяти от калитки - выхода с заднего двора на лесную тропу. И калитка была закрыта. Не так, чтобы много, но уйти из поля зрения человека, выходящего с черного хода, можно было, лишь совершив все бегом. Да, только с помощью быстрого бега. 
 Неужели женщина в плаще заметила Илью, смотревшего на нее из окна, и догадалась, что он вот-вот выйдет на задний двор, чтобы потребовать объяснений? 
 Если так, если она ничего не хотела объяснять хозяину, что она вообще здесь делала? В тонком плаще, босиком? 
 Немевшие от холода ноги лишь укрепили Илью в уверенности, что женщина в плаще не могла не мерзнуть, стоя на одном месте неопределенное время. Если так, она тем более не могла бежать. Куда же она подевалась?
 Илья шагнул к калитке. Тревога, перераставшая в страх, тянула его назад - в дом. Но он лишь коротко оглянулся на дверь, как бы сомневаясь, оставлять ли ее открытой или все же прикрыть, чтобы не напустить в дом холода. Так и оставил открытой, как будто не рискнул отрезать единственный путь к отступлению. 
 Десяток шагов - и он оказался на том месте, где стояла женщина в плаще. Он посмотрел на калитку, на лес. Подумав о следах, опустил голову, вглядываясь в землю. 
 На минуту он забыл о холоде, о том, что обнаженным ногам уже больно. 
 Следы были, но... Несмотря на приличный слой снега, они были неотчетливыми, припорошенными, что ли. Как если бы женщина стояла здесь пару часов назад, до того, как поздним вечером недолго шел снег. 
 Илья оглянулся назад, на собственные следы. Так и есть. Собственные следы были вполне отчетливыми. 
 Илья окинул взглядом лес. Ему стало нехорошо - внутри как будто образовался кусок льда, с множеством острых краев. 
 Могла ли женщина в плаще быть галлюцинацией? Мог ли Илья ходить во сне и даже выйти во двор, после чего проснуться, стоя возле калитки? Не факт, что раньше с ним такого не случалось - всегда что-то случается в первый раз. 
 Значит, ходил во сне? Во сне выглянул в окно и увидел то, чего не было? Иначе как это объяснить? Возможно, это было с ним и раньше, но он ложился спать и на утро ничего не вспоминал. И сегодня, прежде чем он вернулся в постель, его разбудил холод.     
 Илья уже повернулся назад, решив согласиться с тем, что иногда бывает лунатиком, когда снова посмотрел на землю. Пожалуй, не будь здесь вообще следов, объяснение с походами во сне было вполне подходящим. 
 Но следы были. Они, правда, выглядели, как оставленные здесь несколько часов назад, но никак не минут. 
 Илья мог поклясться, что сейчас не спал, только не на этом холоде в рваных тапках. И припорошенные снегом следы не были сновидением. Он видел их в реальности. 
 В очередной раз окинув взглядом лес, Илья покачал головой и поспешил в дом. Ко всем чертям эти следы! Он уже не чувствовал больших пальцев обеих ног. Кто бы ни заходил к ним во двор, ничего страшного не случилось. Ну, забрел кто-то, на здоровье! Быть может, такой же, как те лунатики, что ходят по крыше и не падают. 
 В кухне, поглядывая в окно, Илья массировал ступни, пока в пальцы не пришла горячая ноющая боль. На всякий случай Илья выпил горячего чая. И только потом вернулся в спальню. 
 Заснуть удалось лишь под утро.



 



 



2.



 



Он пил кофе с молоком, когда одна-единственная фраза жены заставила его поперхнуться и пролить горячий напиток себе на рубашку. 
 Ольга, гладившая на кухне штанишки Данилы, ахнула и бросилась к мужу. 
 - Вот растяпа, - беззлобно протянула она. - Снимай, я тебе сейчас другую принесу.  
 Она помогла Илье расстегнуть пару пуговиц и поспешила в спальню. Он поморщился, стягивая испачканную вещь. Обычное утро, привычный ритуал недолгого общения с женой перед уходом на работу, пока ребенок еще спит. Все, как всегда, за одним исключением - он никогда не проливал на себя кофе. 
 И в чем же причина, что он так дернулся?
 Ольга рассказывала о том, как вчера днем, взяв Данилу, проводила время у соседей. Она частенько ходила к Люде - подруга с мужем жила всего через два дома от Даменковых, и у них, кроме старшей дочери-школьницы, был двухлетний сын. Пока мальчишки ползали по полу с машинками и солдатиками или пинали друг друга, к счастью, без последствий, женщины могли вдоволь пообщаться. 
 Илья не имел ничего против, хотя с мужем Люды - Виктором - у них легкого и доверительного общения почему-то не получалось, и он не испытывал восторга, если соседи изредка звали их в гости. По собственному опыту Илья уже знал, что сидеть днями с маленьким ребенком - это можно приравнять к тяжелой, выматывающей работе, и понимал, что жене необходимо отвлекаться. 
 Пока Илья завтракал, он читал книгу - в последнее время он подсел на Коэльо, и это была "Дьявол и сеньорита Прим". Потом жена решила гладить на кухне, и он отложил книгу, с неохотой мысленно покидая далекую шотландскую деревушку. Слушал он Ольгу без особого интереса, но нить разговора не упускал.  
 Ольга с Людой обсудили то, обсудили это, восхитились той телепередачей, поругали этот сериал. Посмеялись над Людиным Тимкой, измазавшим шоколадом мордашку так, словно он не конфету ел, а делал сладкую маску. 
 С этого Оля плавно перешла на то, как на днях Тимка разревелся среди ночи так, что Витя с Людой успокаивали его почти час. Оказывается, для Люды самой эта ночь была неудачной. Она проснулась около полуночи, разбуженная какими-то звуками во дворе. Выглянула в окно и увидела женщину в длинном плаще. 
 В этом месте рассказа жены Илья и не удержал чашку с кофе.



 



Оля вернулась с чистой рубашкой, осмотрела ее и решила, что нужно все-таки прогладить.
 - Я быстро, - сказала она. - Ты успеешь. Допивай пока кофе. 
 Илья снова сел за стол. Появилась острая потребность рассказать жене то, о чем он уже забыл. То, что случилось всего две недели назад. О женщине в длинном плаще. В их собственном дворе. 
 Илья нахмурился и... удержался, не позволив себе эту слабость. Удержался с трудом. Он глянул на талию жены, и, хотя "живота" еще не было видно, Илья покачал головой. Оля слишком впечатлительная. И кто знает, как это на нее подействует? Особенно после известий от соседки. 
 - Вот и все, - пробормотала Оля, поворачиваясь и протягивая свежую рубашку. - Готово.
 Илья взял ее, одел, заправил.
 - И что Люда? - спросил он. 
 - А? - кажется, Ольга потеряла нить разговора. 
 - Я спрашиваю: и что Люда? Что она сделала, когда увидела... человека во дворе? 
 - А-а, ты про... - Оля отмахнулась. - Она разбудила Витю, но во дворе уже никого не было. Ей померещилось. У них на заднем дворе, ты же помнишь, маленькое деревце - грецкий орех. Посадили для красоты, думают, вырастит, и даже орехи будут. Наверное, в потемках не разглядела и перепугалась. 
 Илья накинул пиджак. 
 - И что Витя? Не вышел во двор посмотреть? На всякий случай.
 - А что смотреть? Галюники спросонья, вот и все. Люда же не высыпается ночами из-за ребенка. Это наш уже более-менее спит до утра. 
 Илья прошел в прихожую, накинул дубленку. Время уже поджимало, еще надо машину прогреть, но он жаждал вытянуть из жены все мелочи. Оля, провожая его, вышла в прихожую.
 - Оль, а когда это было? - как можно спокойней спросил Илья.
 - Что?
 - Ну, это... Когда Люде человек во дворе померещился? 
 Оля заглянула мужу в глаза.
 - А что? 
 Илья опустил голову, сделав вид, что поправляет одежду. У жены слишком хорошая интуиция, еще догадается, что он спрашивает об этом не из праздного любопытства. 
 - Ничего, просто спросил.
 - Кажется, позавчера. Ну, давай, а то опоздаешь. 
 Илья подставил щеку под губы жены и вышел, меньше всего думая в этот момент о работе.



 



Илья остановил машину - темно-бордовую "мазду" - напротив дома Виктора и Люды. 
 В конце февраля дни не такие короткие, как в середине зимы, но уже стемнело, и в домах повсюду горел свет. Илья глянул на окна соседей, поколебался, но все-таки заглушил двигатель. Все равно ведь не успокоится, пока не поговорит с Людой. 
 В течение дня он постоянно возвращался к разговору с женой, к тому, что там примерещилось их соседке, и это начало раздражать. Благо, что общение с партнерами сегодня было минимальным. Давно минули времена, когда он был продавцом-консультантом в крупнейшем зоомагазине Города, и ему приходилось говорить часами. Сейчас он сидел в кресле коммерческого директора. 
 Илья открыл дверцу, выбрался из салона. Когда вошел во двор и приблизился к двери, стало как-то неуютно. Что если Виктора нет дома? И как он объяснит свой внезапный визит без жены? Если память не изменяет, в этот дом он приходил только с Ольгой. Неужели достаточно сказать, что его раздирает любопытство, и он хотел бы узнать подробности случившегося две ночи назад от самой Люды? И что по этому поводу она подумает? 
 Илья замер перед дверью, неуверенный, что сейчас не развернется, возвратившись к машине ни с чем. С другой стороны, если уж ссылаться на любопытство, замешанное на тревоге за судьбы соседей, лучше с этим не тянуть. 
 Рука сама собой потянулась к кнопке звонка и вдавила его. Легкий перезвон, похожий на звуки колокольчика, детский щебет, и быстрые шаги. Открыла Люда. Ровесница Ильи, потяжелевшая телом после того, как родила второго ребенка. Добродушное лицо осветилось улыбкой.
 - Ильюха? Проходи, проходи, - она вытянула шею, явно высматривая Ольгу. - Не ожидала. Ты один?
 Позади нее уже топтался ребенок, что-то лопоча на своем личном наречии. 
 - Да, я... один, - Илья понял, что начинает краснеть. - Я...
 - Проходи, Ильюха. Малого застудим. 
 Илья вошел, и Люда уже протянула руку, как бы предлагая снять и отдать ей дубленку. Илья, чтобы скрыть смущение, быстро сказал:
 - Я на минуту. Кое-что спросить хотел. Ехал домой и тормознул возле вас. 
 - Да пройди ты, раз уж зашел, - предложила Люда. - Чайку со смородиной выпьешь.
 - Спасибо, меня Оля ждет. А Витя дома?
 - Нет. Вот-вот должен прийти. 
 Тимка, указывая на Илью, что-то сообщал матери, из чего было понятно лишь одно: пришел дядя.
 Люда взяла его на руки и кивнула, соглашаясь:
 - Да, дядя Илья к нам пришел. 
 Илья вдруг понял, что совсем растеряется, если его застанет Виктор.
 - Люда, мне Оля сегодня утром сказала, что ты... что у вас кто-то на заднем дворе шлялся пару ночей назад. 
 Люда сначала нахмурилась, не понимая, о чем говорит сосед, потом усмехнулась.
 - Так это мне померещилось спросонья. Подумала, что у нас во дворе какая-то бабка, только зря Витю разбудила. Так ты из-за этого пришел?
 Илья смутился еще сильней. Разговор пошел как-то не так, и теперь Илья выглядел глупо. 
 - Я просто... Понимаешь, я подумал... Подумал, вдруг у вас действительно кто-то шнырял вокруг дома? 
 Люда засмеялась, и он поспешно добавил:
 - Я за Олю волнуюсь. Мы же от вас так близко живем. Вдруг этот... эта старуха и к нашему дому подходила?
 Тимка, подражая матери, тоже захихикал. 
 - Ильюха, - протянула Люда. - Да приснилось мне это. Наверное, встала, еще толком не проснувшись, вот и... Нашел из-за чего волноваться. 
 Илья, уже понимая, что зря сюда пришел, решился:
 - Люда, скажи. Как эта старуха выглядела? 
 Кажется, Люда удивилась.
 - Зачем тебе это, Ильюха? Мало ли что мне почудилось ночью?
 Илье захотелось рассказать о том, что две недели назад он тоже видел какую-то старуху у себя во дворе, но он сдержался. Это обязательно дойдет до Ольги, обязательно - можно даже не стараться, умоляя Люду ничего никому не рассказывать. Все равно расскажет. И что это даст, если он признается Люде в том, что тоже кого-то видел ночью, но вовсе не уверен, что это ему привиделось? Что? Соседка изменит свое мнение и подробно опишет старуху? И что дальше? 
 Дальше - ничего. В конце концов, ничего плохого не случилось. Мало ли какая побирушка бродяжничала ночами по поселку? 
 Люда ожидала ответа на свой вопрос.
 - Я просто спрашиваю, - пробормотал Илья. - Из любопытства.
 Люда хмыкнула.
 - Не помню я, Ильюха. Как можно помнить того, кто тебе на секунду померещился? Я уже и забыла об этом, пока ты не пришел.
 Тимка закапризничал, пытаясь вырваться из рук матери, и под эту заминку Илья ускользнул. Сконфуженный и раздосадованный на самого себя. 
 К счастью, как ни странно, Люда так ничего Оле не рассказала. 
 И не меньшая странность - уже на следующий день Илья забыл о старухе в длинном плаще. И не вспоминал до того апрельского дня, пока у соседей не потерялся ребенок.



 



 



3.



 



Послеобеденный сон, который Илья позволял себе в выходные дни, был прерван стуком в дверь.
 Первой мыслью было: какого черта так колотить в дверь, если есть звонок? Илья приподнялся на кровати, посмотрел на часы. Было четыре пополудни, и этого в принципе оказалось достаточно - Илья лег полтора часа назад.
 Стук перешел в резкий испуганный голос, в котором Илья не сразу узнал соседку Люду. Что-то стряслось, в противном случае та не стала бы врываться к ним через заднюю дверь. 
 Илья встал, глянул в зеркало, на ходу пригладив волосы, и вышел из спальни. 
 Оля дремала днем крайне редко, если даже не получалось выспаться ночью. Этим она отличалась от своих мужчин - и мужа, и сына. Обычно, пока Илья наверстывал упущенное за пять рабочих дней, она занималась домашним хозяйством. 
 Когда в их дом пришла Люда, Оля кормила Данилу сладкой рисовой кашей с изюмом. Сейчас ребенок с набитым ртом, не прожевав, растерянно смотрел на двух встревоженных женщин. Когда Илья вошел в кухню, обе замолчали, и Люда, прикрыв на секунду глаза, приложила ладонь к левой стороне груди.
 Илья, нахмурившись, потрепал сына по волосам, но ничего спросить не успел - его опередила жена. Оглянувшись, Оля выдохнула:
 - Тимка потерялся.
 Илья растерянно улыбнулся.
 - Оль, что ты...
 - Людка думала, что он к нам прибежал. У них во дворе его нет. 
 Данила задержал взгляд на матери и... захныкал. Тихонько, но все быстрее распаляясь. 
 - Данила, - пробормотал Илья и, обращаясь к жене. - Успокой его, я сейчас.
 Он шагнул к Люде, направил ее на заднюю веранду, вывел из дома.
 - Что происходит, Люда? 
 Соседка растерянно осмотрелась. Похоже, испуг за ребенка уступил место оцепенению. Как под действием лекарства, она пробормотала:
 - Он во дворе гулял... на веревочке машину катал. Я только на пять минут его оставила - мне свекровь позвонила.        
 Она замолчала, и Илья ее подтолкнул:
 - Что дальше? Ты вернулась - и что?  
 - Его уже не было. Я его поискала, думала, он вокруг дома бегает, но его нигде не было. Я его уже и звать стала. Вышла к лесу и подумала, что он к вам пошел. К Даниле. 
 Как потеплело, сошел снег, и подсохла тропинка, детей водили друг к другу в гости за домами - так женщины, меняясь, дарили дуг другу час-два спокойствия. Сначала одна посидит с ними, потом другая. Один раз Оля вышла с ними на тропу и, увидев Люду, ожидавшую у входа на свой участок, помахала ей и не повела детей, предоставив им возможность побыть самостоятельными. Данила и Тимка, взявшись за руки, держа каждый по машинке, потопали сами. Конечно, Оля вернулась во двор, лишь убедившись, что дети дошли до соседки.
 Тимка вполне мог захотеть к своему другу и уйти без спроса. 
 - Но его здесь не было? - спросил Илья, хотя уже понял, что это так. 
 Люда покачала головой и прошептала:
 - Он, наверное, в лес ушел. 
 - Подожди, Люда, не волнуйся раньше времени. Я думаю...
 - Он постоянно просился в лес, несколько раз истерики закатывал. Я ему тысячу раз говорила, что в лес нельзя, что он заблудится. 
 Ее затрясло. 
 - Так, Люда, не надо только...
 На крыльцо вышла Оля.
 - Илья, что нам делать? Может, участковому звонить? 
 - Постой, постой. Нечего в панику впадать. Успокой пока Люду, я сейчас. Думаю, Тимка забрел к кому-нибудь из соседей. Кстати, где Витя?
 Вместо Люды ответила Оля - наверное, она это первым делом узнала.
 - По каким-то делам в Город уехал.
 Илья покачал головой.
 - Вот незадача. Вы ему это... пока не звоните на сотовый. Надеюсь, Тимка сейчас отыщется.



 



Поселок, если увидеть его с высоты птичьего полета или на карте с крупным масштабом, напоминал полумесяц. Если исходить из сторон света, то - растущий полумесяц, где-то одна четверть. Его южная оконечность, более тонкая, нежели северная, и являлась тем единственным выездом на автостраду. 
 С запада к поселку, к вогнутой стороне полумесяца, вплотную подходил смешанный лес. В основном - мелколиственная порода: береза, осина. Совсем немного ольхи, орешника и вяза. Но были и отдельные части из одного ельника - мрачные, темные и сырые. 
 В принципе лес подходил вплотную к поселку со всех сторон. Но с востока, с выгнутой стороны растущего полумесяца, он был гораздо реже и светлее, а определенную часть этой стороны у леса вообще отвоевало озеро. Неширокое, отчасти выгнутое наподобие самого поселка, оно названия не имело - просто озеро. Оно начиналось сразу за домами, и к нему вели не менее десятка коротких проулков. 
 Илья и Оля Даменковы, также как Виктор и Людмила Короткевичи, жили в северной части вогнутой стороны полумесяца. Женщины уже давно нашли плюсы, что озеро расположено с восточной стороны поселка: пока дети будут подрастать, им невдомек, что можно пойти на озеро и купаться без взрослых. 
 Севернее дома Даменковых располагались всего четыре дома, дальше продолжался лес. Но, как рассчитывал Илья, для маленького мальчика мест - соседских дворов - куда он мог зайти, удовлетворив свое любопытство неизведанным, было более чем достаточно. 
 Конечно, сначала Илья свернул влево - проверить два двора, что находились между его домом и Короткевичей. Наверняка ребенок, направившись к другу Даниле, просто не дошел, по дороге обнаружив что-то более любопытное. Илья надеялся, что идти в другую сторону - к окраине, не понадобится вообще. 
 Рядом жила пожилая пара, за ними - вплотную к Короткевичам - люди зрелого возраста, двое сыновей которых учились и работали в Городе и приезжали сюда крайне редко. 
 Илья остановился напротив дома соседей, осмотрел задний двор. Здесь калитки не было. В отличие, от участка Даменковых и от большинства других соседских дворов, упиравшихся в лесную чащу. Однажды эти люди, огораживая двор, решили, что им вовсе не нужен свободный выход в лес. 
 Правда, их ограда из нешироких и редких досок вряд ли остановила бы маленького мальчика - даже Данила, более крупный ребенок, вполне смог бы протиснуться во двор. 
 Во дворе была теплица, разросшийся кустарник, и часть территории разглядеть было нельзя. Илья позвал ребенка по имени. Тимка не отозвался. 
 Зато залаяла овчарка, чья будка находилась с торца дома. Звякнула цепь, и показалась свирепая оскаленная морда. Несмотря на то, что эта собака видела Илью много раз, ничего не менялось - при первой же  попытке войти сюда животное начинало бесноваться. 
 Илье очень не хотелось беспокоить соседей - если хозяйка была милой общительной женщиной, то ее муж предпочитал, чтобы его навещали и заговаривали с ним как можно реже. Но выбора не было. Нужно было убедиться, что Тимка не пробрался сюда и не сидит сейчас на кухне, жуя предложенную конфету. 
 Вышла хозяйка. 
 - Здравствуйте, Зинаида Евгеньевна! - выкрикнул Илья. - Извините за беспокойство, к вам тут случайно Людин Тима не забредал? Вы его не видели?
 Женщина подошла ближе, покачала головой.
 - Нет. А что случилось?
 Не хотелось говорить правду, но Илья успокоил себя тем, что главное сейчас - чтобы мальчик отыскался. Илья быстро объяснил, что Тима, похоже, направился к Даниле, но куда-то забрел, и Люда забеспокоилась.
 - Наверное, залез в чей-то двор, - добавил Илья и двинулся дальше. - Еще раз извините за беспокойство.
 - Ничего, ничего.



 



В следующем дворе Тимы тоже не оказалось.
 Илья вошел на задний двор, поспешил к дому. Благодаря тому, что был выходной, люди находились у себя. Прежде чем хозяин открыл дверь и на вопрос о мальчике покачал головой, Илья догадался, что Людиного сына не было и тут. 
 Теперь Илья уже не верил, что Тимка пробрался в один из соседских участков. Илья, конечно, собирался заглянуть еще в три-четыре двора по другую сторону дома Короткевичей, после чего вернуться и пройти соседей от своего дома. Однако крепла уверенность, что это ничего не даст. 
 Илья хотел миновать участок Виктора и Люды, только приостановился на пару секунд - убедиться, что ребенок случайно не вернулся. Взгляд его скользнул по двору и задержался на отпечатке маленькой ноги в нескольких шагах от калитки. Это был Тимин след, отпечатавшийся на влажной земле, и теперь Илья окончательно убедился, что мальчик покинул двор через заднюю калитку. И, судя по тому, что у соседей его нет... ребенок, возможно, пошел в лес.
 Илья остановился, осматривая землю в поисках новых следов, но тропа была утоптанной и не оставляла следов. Он глянул на лес. Шагах в двадцати параллельно тропе тянулась полоска еще не растаявшего, почерневшего снега. Полоска протянулась напротив дома Короткевичей и на половину участка соседей. 
 Если мальчик двинулся в лес относительно прямо, он не мог переступить снег - полоса была для ребенка слишком широкой. Если так, если Тима действительно пошел в лес от двора, на снегу должен быть след. 
 Илья неуверенно двинулся к грязно-белой полосе. Шел и надеялся, что ошибается. 
 Не ошибся.
 Снег запечатлел две маленьких ступни - два шага, понадобившихся двухлетнему мальчику, чтобы пройти дальше. 
 Илья остановился, покачав головой. Представил лицо Люды, и ему стало не по себе. Как далеко ушел Тимка? Илья поколебался и несколько раз позвал мальчика. Бесполезно - ребенок не откликнулся. 
 Люда сказала, что оставила мальчика на пять минут, но Илья подозревал, что времени прошло больше. Он бы и сам плохо сориентировался после телефонного разговора. Пока мать говорила по телефону, мальчик мог уйти достаточно далеко, чтобы не слышать крики с опушки. 
 Похоже, в одиночку не обойтись - Илья пойдет в одном направлении, и не обязательно в том, куда пошел ребенок. 
 Он вернулся к своему дому и во дворе увидел жену с заплаканной соседкой. 
 - Мы позвонили Виктору, - сказала Оля.
 Илья кивнул. 
 - Звони нашему участковому. Я пока соберу соседей. Надо торопиться - скоро стемнеет.
 Люда замерла, глядя на него.
 - Илья?
 - Мальчик, наверное, пошел в лес.



 



 



4.



 



Свет множества факелов, фонарей, людские тени, приглушенные голоса, от которых на спине рождается дрожь. 
 Илья продвигался вперед, поглядывая на тех в людской цепи, кто шел по сторонам от него. Каждый - шагах в десяти-пятнадцати. Время от времени Илья тоже выкрикивал имя Тимы и перекладывал факел из одной руки в другую. 
 Время приближалось к полуночи, и он устал. Еще промокли ноги - в глубине леса снега было гораздо больше, как и влажной почвы. Не додумался он найти и обуть кирзовые сапоги, пошел в обычных полуботинках. 
 Хорошо, что хоть Олю уговорил остаться дома. Нечего ей здесь делать. От одного лишнего человека толку больше не станет.
 Пока было светло, Илья собрал соседей - человек десять мужчин. К счастью, никто не роптал, не уточнял детали, пытаясь убедиться, что ребенок действительно потерялся в лесу. Даже вечно недовольный муж Зинаиды Евгеньевны - Михайлович. Прибыл и Виктор - встревоженный, непохожий на обычного себя, улыбчивого и слегка развязного. 
 Растянувшись цепью, они прочесали часть леса, прилегающего к северо-западной оконечности поселка, но ребенка не обнаружили. К ним присоединился участковый - капитан Назаров, молодой, не больше тридцати двух, толковый и отзывчивый, как говорили в поселке - "правильный мент". Он убедил Илью и Виктора вернуться назад, чтобы увеличить количество тех, кто включится в поиски. И заодно - вооружиться фонарями и факелами, ведь дело шло к сумеркам. 
 Люда была близка к истерике, и ее, конечно же, не пустили со всеми в лес, оставив на Олю и на старшую дочь. Пока жители поселка готовились - их число увеличилось до тридцати - Назаров вызвал из соседней деревеньки егеря и двух его помощников. С егерем Назаров рассчитывал руководить людьми более эффективно.
 Лес, прилегавший к поселку с запада, тянулся почти до самого Города. Ближе к Городу лес, конечно, значительно редел, но первые километров восемь от поселка был довольно густой. Это был приличный квадрат, прочесать который было достаточно сложно.
 Кроме того, многие понимали, что мальчик, хоть и был надет тепло, ночью замерзнет и не выживет. По ночам температура опускалась ниже ноля. Нужно было торопиться, но даже сотня человек не обязательно должна все успеть за целую ночь. 
 Люди уже дважды возвращались к поселку и снова уходили вглубь чащи километров на пять-семь, прочесывая очередной сектор. Назаров останавливал людей всего два раза - подождать отставших, убедиться, что все чувствуют себя нормально и готовы продолжить поиски, сколько понадобится. 
 С каждым часом надежды таяли. Никто ничего вслух не говорил, но Илья видел это по лицам людей, когда у поселка они сближались, чтобы развернуться и снова пойти в лес. 
 Подключились две группы кинологов с собаками, вызванные из Города. Но след взять не удалось. То ли сами жители поселка затоптали следы, то ли еще по какой причине. 
 Когда пошли от поселка в третий раз, была глухая ночь. Илья спросил себя, кто и когда остановит поиски. Он уже с трудом передвигал ноги, но понимал, что будет участвовать в поисках, если даже они продлятся до рассвета. 
 Отдых был нужен не только ему, но в сознании засела уверенность, что Тимка не переживет эту ночь, если его не найти.
 Вскоре на пути возник ельник с белыми пятнами выживших сугробов, за которым должен был появиться овраг. Глубокий, метров двадцать в ширину, с крутыми, скользкими склонами. Естественное препятствие, где многие упадут или споткнутся, послав в ночной воздух не одно проклятие. Овраг протянулся почти на километр, и поисковая группа наткнулась на него уже в прошлый раз. 
 Илья вгляделся вперед. В этом месте овраг зарос плотным кустарником. 
 Илья тяжело вздохнул, покосившись на цепочку огней, приближавшихся к оврагу, и приготовился к спуску.



 



Иван встал у склона и посмотрел вниз. 
 Из-за тьмы дно оврага превратилось в бездну. Из-за тьмы казалось у оврага вообще не было дна. 
 Иван поморщился. Как в своем уме можно лезть ночью в такой овраг? Между тем те, кто шли по сторонам от него, уже спустились вниз - Иван заметил, что пятна света - факелы в руках людей - как будто погрузились под землю. 
 И кто только заставил его снять телефонную трубку? Жена давно стала прошлой жизнью, сиди себе, потягивай пиво и смотри телевизор. Никто специально не пришел бы в его дом, позвонили - не поднял, ну, и ладно. В поселке кроме него достаточно мужиков, чтобы искать какого-то пацаненка, за которым не досмотрела его мать. 
 Теперь Иван мучался так, что ему уже ничего не хотелось. Наверняка он схватит простуду, а тело завтра станет ломить так, что придеться весь день валяться на диване. 
 И еще этот овраг! Ни обойти, ни повернуть назад. 
 На секунду у него мелькнула идея, развернуться и просто уйти. Глядишь, в этой суматохе его исчезновение и не заметят. 
 Конечно, он не решился. Слишком велик риск, что Назаров снова проверит людей и не досчитается одного рыла. Быстро или не очень народ дознается, кто исчез, и потом стыда не оберешься. Это не считая злости, когда людям придеться искать еще одного пропавшего, а после выяснится, что пропавший давно отмокает в горячей ванне.
 Нет уж. Свой шанс он упустил, когда снял телефонную трубку и на вопрос, может ли он помочь людям, ответил утвердительно. 
 Иван вздохнул. Ничего не попишешь, но, прожив полвека на этом дрянном свете, ему придеться, словно мальчишке, лазать по оврагам. Он присел на корточки, опустил руку с факелом как можно ниже. Бездна исчезла, но то, что он увидел, надежды не вселило. Крутой, выглядящий опасно склон, дно под слоем грязи. И эту грязь не перепрыгнуть - нужно минимум три шага, чтобы достигнуть противоположного склона, где почва выглядит посуше. 
 Иван покачал головой. Не лучше ли сместиться в сторону и поискать другое место? Он огляделся и выбрал направление по правую руку. Пройдя шагов десять, снова присел и опустил факел к самой земле. Немного лучше, но все равно не то. 
 Он подумал, не пройти ли еще немного, но обратил внимание, что пятна факелов уже на другой стороне оврага. Пока он колебался, большинство людей уже одолело овраг. 
 Иван махнул рукой и, придерживаясь одной рукой, стал спускаться. Глинистая каша на дне жадно вцепилась в ступни, пытаясь засосать в себя поглубже. Поморщившись, Иван ступил на противоположный склон. Подниматься оказалось намного трудней, нежели спускаться. Когда, пару раз ругнувшись, Иван одолел две трети склона, случилось что-то странное. 
 Он как будто на что-то напоролся, его что-то оттолкнуло, и вместе с этим пришел страх. Испуг, который никак нельзя объяснить. Казалось, Иван едва не сорвался в пропасть, притом, что понимал - максимум, что грозило, это окунуться в грязи, упав на спину. 
 Иван снова подался вперед, и снова возникло ощущение, что кто-то невидимый мягко, но непреклонно отталкивает его. Скорее даже не отталкивает, просто не пускает, но напор Ивана превращается в силу с противоположным знаком. Иван поскользнулся и, чтобы не упасть, вжался в склон. Факел угрожающе вздрогнул, но не потух. Во рту Иван ощутил сырой песок. 
 Почему-то это вызвало приступ гнева. Иван, обычно спокойный, аморфный и ленивый, иногда, если его кто-то умудрялся сильно зацепить, становился бешеным. Сейчас произошло нечто похожее. Он разозлился - на склон, на грязь, на людей, которые уже двигались вперед по ту сторону оврага, на Илью, позвонившего ему, на самого себя. 
 Несмотря на страх, невесть откуда взявшийся, на странную сложность в преодолении считанных метров, Иван зарычал, выплевывая песок, и ринулся вперед. В последний момент он заметил, что выскакивает в кустарник - густую поросль, будто стена крепости, стоявшей на обрыве, и разумнее сместиться в сторону на десяток шагов. Но Иван не сделал этого - он ничего не соображал от злобы. Его выбросило, как пробку из толщи воды, и он продрался сквозь колючую поросль.
 Продрался, оказавшись на поляне, окруженной мрачными, низкорослыми елями.     
 И пожалел, что сделал это.



 



Факел, не выдержав удара плотной паутины ветвей, вздрогнул прощальной вспышкой, но умер не сразу - пламя боролось еще несколько долгих секунд, из последних сил освещая то, что было на поляне.
 Сначала Иван увидел шагах в пятнадцати нечто, напоминавшее приземистую удлиненную клетку. Высотой по пояс человеку среднего роста, длиной и шириной шагов в пять, не больше. И эта клетка была разделена на две части. Там, внутри, была перегородка, делившая это крохотное строение на две части-антипода. 
 И внутри что-то было. В обеих частях. Во всяком случае, Иван успел заметить шевеление какой-то темной массы. Ему даже показалось, что он рассмотрел чьи-то глаза из-за прутьев, и его что-то коснулось.
 Потом клетку что-то заслонило. И в угасающем пламени Иван увидел перед собой на расстоянии вытянутой руки человеческую фигуру. Увидел женщину, вернее старуху. В плаще, в длинном, фиолетового оттенка, напоминавшим цвет избитой человеческой плоти. 
 На голове у старухи был капюшон, но из-за близости Иван рассмотрел часть ее лица. Сморщенного, в пигментных пятнах и бородавках. Кожа ее была настолько отталкивающей, что это вызвало тошнотворный рефлекс. Но ни это заставило Ивана отпрянуть - скорее внезапность ее появления. 
 Старуха протянула к нему руку ладонью вперед, как будто хотела потрогать лоб или прикрыть глаза, и прошептала:
 - Нельзя смотреть...
 Слова сопровождались шипением, словно человек говорил одновременно с шипящей гадюкой. 
 - Нельзя идти...
 Сказано было неразборчиво, но смысл Иван уловил. 
 Потом факел судорожно вздрогнул и погас. 
 Прежде, чем поляну окутала тьма, Иван, пытавшийся уйти в сторону, увидел цепь жутких картинок, сменявшихся с неимоверной скоростью. И они подействовали так, словно его мозг вынули из головы и бомбардировали острыми предметами. 
 Перед глазами возникли острые крюки, осязаемые, отсвечивавшие в полумраке какого-то подземелья, где было всего пару свечей. Потом возникло ощущение насаживаемой на эти крюки плоти. 
 Потом крупный план человеческого живота, разрезаемого чем-то металлическим.
 Искаженное женское лицо - лицо роженицы.
 Темное месиво, освещенное проникшей в него сталью ножа.
 Сгусток мяса и капающая с него кровь.
 Человеческое глазное яблоко изнутри, в которое вонзается острый крюк. 
 Сморщенное лицо ребенка, заходящегося немым криком и скрюченного в тесной водянистой темноте. 
 Оскаленные зубы крысы, громадной отъевшейся твари.  
 Десяток оскаленных крысиных морд, нависших со всех сторон. 
 Зубы, вонзающиеся в самого зрителя.
 Это стало завершающим аккордом. Иван, попытавшийся было сжать голову руками, повалился на землю и закричал. Встал на четвереньки и быстро пополз прочь.



 



Илья отошел от оврага шагов на тридцать, когда раздался жуткий вопль. Люди как раз начинали останавливаться - большинство пятен света замерло на одном месте. Возможно, команду подал Назаров, хотя, наверное, мужчины просто давали время тем, кто немного отстал после оврага. Таких было немного, но они были.
 Илья проклинал про себя глинистый склон, где он едва не подвернул ногу, но уже в следующую секунду это было забыто. 
 Определить расстояние до кричавшего человека было сложно, Илья безошибочно угадал лишь направление. Где-то слева от него. Он ринулся туда прежде, чем появилось объяснение этому крику, переполненному болью и ужасом. Илья решил, что обнаружили мертвого ребенка. Иначе что могло вырвать из человеческой глотки такой вопль? Ему даже померещилось в крике что-то от голоса Виктора. 
 Сосед, на месте которого Илья ни за что не хотел бы оказаться, в первые часы поисков держался рядом. Но позже, когда люди несколько раз меняли направление, они с Виктором разделились. 
 Илья бежал, с трудом увертываясь от стволов деревьев, и едва не столкнулся с одним из тех, кто шел в цепи рядом с ним. Это оказался Александрович - степенный, пузатый мужчина, живший с женой на самой окраине поселка, через три дома от Даменковых. 
 Илья сбавил темп, заметив, что впереди еще несколько человек. Александрович тяжело дышал, и Илья оставил его позади. Илье казалось, что кричавший находится левее, ближе к самому оврагу. И он взял левее, хотя двое мужчин с факелами наоборот забирали вправо. Илья уже хотел нырнуть меж двух низкорослых елей, когда крики по правую руку остановили его. 
 Судя по изменившимся голосам, нашли того, кто вопил. 
 Илья бросился на шум, оставив в стороне ельник, и увидел, что шагах в тридцати скапливаются пятна света - люди собирались в кучу. 
 Полминуты - и он оказался на месте.
 Кто-то ползал на четвереньках, что-то бормоча. Илья не сразу узнал Ивана. Его никак не могли остановить - он уворачивался от протянутых рук, вырывался, если кому-то все-таки удавалось его схватить. Народ скапливался, и ползавшему Ивану приходилось ползать по кругу. 
 И лишь Назаров, в прыжке навалившийся на Ивана, остановил его. 
 Капитан перевернулся на спину, обхватив и удерживая Ивана. С десяток мужчин подались к этой парочке, напоминавших сейчас борцов. Назаров повернулся на бок, по-прежнему не выпуская Ивана, и встряхнул его.
 - Да что случилось?! - вскрикнул он.
 И уже людям, склонившимся над ними:
 - Расступитесь! В сторону! Вы нас обожжете!
 Илья, сам не зная почему, выронил факел на землю и подался к Назарову, державшему Ивана. Света и без того было достаточно, чтобы видеть обезумевшее лицо, а Илье хотелось слышать, что там бормочет Иван. 
 Назаров снова встряхнул Ивана.
 - Что с тобой случилось?! Что ты увидел?! - и влепил ему пощечину.
 Иван вздрогнул и на секунду замолчал. После чего пробормотал:
 - Старуха в плаще сказала, нельзя... Старуха сказала...
 Он обхватил голову руками и закачался, всхлипывая и подвывая. 
 И в наступившей тишине кто-то прошептал:
 - Он что, сошел с ума?



 



 



5.



 



Илья медленно шел к центру поселка. Медленно и неуверенно, как будто не знал, куда и зачем идет. 
 Когда он выходил из дома, Оля тревожно посмотрела на него и спросила:
 - Ты куда?
 Естественный вопрос жене мужу. Но Илья вздрогнул, запахиваясь в ветровку, и постарался, чтобы она не видела его глаза. Можно было подумать, что он идет к какой-то фифе, о существовании которой жене знать не положено. 
 - Пойду, пройдусь, - сказал он. - В магазине ничего не надо? 
 Она неуверенно пожала плечами.
 - Нет, вроде бы. 
 - Ладно, фруктов куплю. 
 Где-то в доме Данила изображал звук несущегося на скорости автомобиля. В отличие от взрослых дети живут настоящим. Наверное, он помнил, что потерял своего единственного друга, но что он мог изменить? И не лучше ли поиграть в машинки одному, если уж нет партнера? От того, что он станет горевать по Тимке, тот вряд ли явится к нему в гости.
 Прошло две недели после той первой ночи, убитой на поиски пропавшего мальчика, но до сих пор не нашли даже тела. Жители поселка, усиленные кинологами и поисковой группой отдела расследований из Города, продолжали прочесывать лес сектором за сектором, но спустя еще пять дней стало ясно, что ребенок, скорее всего, мертв. Спустя еще трое суток поиски прекратили. 
 По словам егеря, в основном лес был исследован, хотя на такой обширной территории заглянуть под каждый куст нереально физически. Те, кто участвовал в поисках, были измотаны. Кроме того, у каждого из них была свою жизнь, выбитая из колеи и требовавшая возвращения к прежнему графику. 
 Но Виктор все еще продолжал блуждать по лесу до самых сумерек. Сначала Илья порывался его удержать, но, убедившись, что сосед все-таки возвращается домой на ночь, оставил эту затею. Кроме того, Виктора отправили в долгосрочный отпуск, а у Ильи работа не ждала. 
 В эти дни Оля большую часть времени проводила с Людой. Илью это беспокоило - все-таки жена переживает, столько дней на нервах, и как бы это не сказалось на беременности. Но не меньше Илью беспокоило то, что случилось в первую ночь поисков. То, что случилось с Иваном. Его обезумевшие глаза и особенно его странная реплика, единственная, которую Илья расслышал.
 В ту ночь из-за Ивана поиски не прекратили, но количество участников убавилось на четверых. Люди понесли Ивана назад в поселок. Одним их них был доктор Левин, живший в поселке и работавший главой местной амбулатории. Уходя, он предположил, что у Ивана нервный срыв на почве переутомления. После выяснилось, что Ивана госпитализировали в психиатрическую лечебницу на окраине Города. Он все еще находился там, и ходили разные слухи. 
 Многие в поселке знали, что Иван одно время злоупотреблял наркотиками, чем-то слабеньким, но достаточным, чтобы втянуться и часто терять работу. Из-за этого и с женой разошелся. Поговаривали, что у Ивана "поехала крыша" именно из-за того, что он наглотался какой-то дряни перед тем, как его вытянули на поиски пропавшего мальчика. Это и впридачу слабое сердце, не выдержавшее ночных блужданий по сырому, мрачному лесу, сделали свое дело. 
 Илья был готов согласиться с этим, но он знал то, чего не знали другие. Он вообще сомневался, что кроме него и Назарова кто-то слышал невнятное бормотание о старухе в плаще. Да - он и Назаров. 
 Но и Назаров не мог знать, что некая странная старуха в плаще могла существовать на самом деле, и что ее видели Илья и Люда Короткевич. 
 И все же до последней ночи Илья не думал, что пойдет к капитану и все расскажет. Это даже не созревало на уровне фантазий, для осуществления которых даже усилий не станешь прилагать. Но сегодня все изменилось. 
 Ночью ему снова почудились хлопки плаща, терзаемого порывами ветра. На этот раз он спал и потому не был уверен, что это не приснилось. Во всяком случае, он ничего не слышал, когда встал с кровати и вышел из комнаты. Несмотря на это, он прошел на кухню и выглянул в окно. Даже никого не обнаружив, Илья заставил себя выйти на заднее крыльцо и пройти к калитке. 
 Земля уже достаточно подсохла, чтобы расстаться с надеждой обнаружить чьи-то следы, тем более, ночью, но острое беспокойство вынудило Илью, проснувшись, потребовать от жены, чтобы сын ни на секунду не оставался во дворе один. 
 Оля отнеслась к этому с пониманием, но, конечно, она не догадывалась об истинной причине этого требования Ильи. Тогда-то, утром, о�